Знаки судьбы  - Лина Диас

– Примерно во сколько ты вышла из дому?

– В половине восьмого, плюс-минус. Я поехала прямо к амбару на краю владений Колдуэллов; он совсем близко от того места, где начинается земля твоего отца. Ты уже ждал меня там.

Он рассеянно гладил ее по плечу.

Она шмыгнула носом; глаза снова наполнились слезами.

– Тогда у нас случился самый романтический вечер… Ты обо всем позаботился. Устлал весь пол свежим сеном; привез одеяла и подушки. Зажег фонарики…

Он рассмеялся:

– Нам повезло, что мы не сгорели заживо – у нас было столько горючего! Не знаю, чем я думал.

– Ты хотел, чтобы мое восемнадцатилетие было идеальным. Так оно и было. И твое предложение… Макс, мне так жаль, что я все испортила.

Он убрал руку с ее плеча и что-то записал в блокноте, как будто она вовсе и не сказала о том, что погубила их будущее. Но по тому, как он напрягся, она поняла, – воспоминания действуют и на него.

– Мы вышли одновременно, – сказал он. – Ты поехала в машине твоей мамы, я потопал домой пешком через поле. Было около половины десятого. На следующий день мне нужно было рано встать, чтобы отец помог мне перебрать карбюратор в развалюхе, которую мы вместе ремонтировали. Но ведь ты не поехала прямо домой, да? Позже в тот же вечер тебя видели в городе. С Бобби.

Он почувствовал, как она застыла.

– Я не была с Бобби. Я никогда… по своей воле никуда не ходила с Бобби. Ни разу!

Он приподнял ее подбородок.

– Мне можешь не рассказывать. Я знаю, как он был одержим тобой. Я не один раз дрался с ним и с охранниками его папаши, пытаясь убедить его оставить тебя в покое. Он был больным на голову и преследовал тебя. Но из-за дурацких законов Торнтон ничего не мог сделать, пока Бобби не перешел черту и не причинил тебе настоящего вреда. Отстой, настоящий отстой. Но тогда было именно так.

Слезы жгли ей глаза; она вздохнула.

– Знаю… Извини.

– Бекс, прекрати извиняться. Давай оба перестанем причинять друг другу боль и поскорее покончим с делом. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула она.

Темнеющее небо вспорола вспышка молнии. Озеро за домом забурлило. Бекс подумала о реке, которая протекала за владениями Колдуэллов между высокими утесами. От дома Колдуэллов реку отделяла роща. На те утесы они с Максом и другими ребятами влезали много раз, пока работники, которые служили и охранниками Роберта Колдуэлла, не прогнали их с ружьями.

Бекс не понимала, почему старик Колдуэлл окружает себя головорезами. Правда, однажды он пережил нашествие вандалов, кто-то разрисовал краской его амбары непристойными рисунками. Колдуэлл отнес в полицию запись со скрытых камер. Злоумышленниками оказались подростки, их отправили в колонию для малолетних преступников.

– Продолжай, – велел Макс. – Ты вышла из амбара в девять тридцать. И что потом?

– Когда я вошла в дом…

– Ты поехала прямо домой?

– Да.

– В котором часу ты туда попала?

– От амбара я сразу поехала домой; дорога заняла минут пятнадцать. И я пробыла дома всего несколько минут, наверное, до десяти. У мамы начинался приступ мигрени. А у нее закончились таблетки. Я снова села в машину и поехала в город, в единственный круглосуточный магазин, на углу Мейпл-стрит и Пятой.

– К «Смиту».

– Да… Помню, я еще посмотрела на большие часы над входом; было десять двадцать две.

– Точно десять двадцать две?

Она кивнула.

– Почему ты так уверена? – Он записал время.

– Помню, я еще сказала себе: если со мной в эту ночь произойдет что-то ужасное, я смогу сказать полиции, что это случилось в десять двадцать две.

– Почему ты так подумала? – Он посмотрел на нее в упор.

– Потому что именно тогда в магазин вошел Бобби.